Иван Александрович Ильин. О грядущей России -
42 >
гражданской войны. Что может им противопоставить формально-механическое
понимание государства? Уговоры главноуговаривающих? Рыдания о гибнущей
свободе? Или идеи сентиментальной "гуманности", забытой совести, отвергнутой
чести? Но это значило бы -- "вмешаться" и тем самым отречься от формальной
свободы и от механического понимания политики! Это значило бы утратить
веру
в политическую арифметику и впасть в сущую демократическую ересь!.. Ибо
формальная демократия не позволяет сомневаться в
благонамеренности
свободного гражданина... Еще Жан-Жак Руссо учил, что человек от
природы
разумен и добр; и что единственно, чего ему не хватает, это свободы.
Надо
только не мешать ему свободно извлекать из своего доброприродного сердца --
руководительную "общую волю", мудрую, неошибающуюся, спасительную... Только
не мешайте... -- а уж он из-вле-чет!..
Люди уверовали в это два века тому назад. Уверовали французские
энциклопедисты и революционеры, а за ними анархисты, либералы и сторонники
"формальной демократии" во всем мире. Уверовали до такой степени, что даже
забыли о своей вере и о ее опасностях: решили, что это и есть "сама"
"несомненная" "истина" и что она требует в политике -- благоговения перед
свободой, почтительного формализма и честного подсчета голосов. И вот,
два
века этой практики поставили современных политиков перед величайшим
политическим землетрясением мировой истории...
Что же им делать? Урезывать формальную свободу? Отказаться от механики
частных вожделений? Отменить голосовую арифметику? Но это значило бы
усомниться в "священных" догматах современной демократии! Кто же дерзнет на
это? Кто сам себя дезавуирует? И что же тогда противопоставить