Иван Александрович Ильин. О грядущей России -
40 >
также незаметной самопродажи; ему обеспечивается свобода неискреннего,
лживого, коварного, инсинуирующего слова и двусмысленного, расчетливого
замалчивания правды; ему дается свобода "верить" лжецам и негодяям или же
притворяться поверившим (корыстно симулировать такое-то или противоположное
политическое настроение). И для свободного выражения всех этих духовных
соблазнов ему дается "избирательный бюллетень". "Мотивы голосования" должны
быть свободны; образование партий не терпит стеснений;
ограничивать
политическую пропаганду -- значит "проявлять насилие"; судить и осуждать за
"политические воззрения" нельзя: это значило бы покушаться на
"сердцеведение" и "преследовать за образ мыслей" (по-немецки
"Gessinungs-Justice"). Свобода мнений должна быть полною;
государственные
чиновники не смеют покушаться на нее и урезывать ее. И самое глупое, самое
вредное, гибельное и гнусное "мнение" -- "неприкосновенно" уже в силу одного
того, что нашелся вредный глупец или предатель, который его провозгласил,
укрываясь за его "неприкосновенность". А возможно ли заставить его мнить
свое мнение пассивно? Как помешать ему проводить его мнение в жизнь --
шепотом, тихой сапою, тайным сговором, подпольной организацией, незаметным
накоплением складов оружия?... Свобода слова, союзов и оружия только
выражает и осуществляет свободу мнений...
Понятно, что все это сразу обезоруживает государство перед лицом его
врагов и разлагателей; и в то же время обеспечивает этим врагам
и
разлагателям полную свободу и безнаказанность. Государство и правительство
обязаны обеспечивать народу свободу соблазняемости, а разлагателям и
предателям -- свободу соблазнения; естественно, что очередное голосование