Иван Александрович Ильин. О грядущей России -
36 >
собственного. Голосователи, не имеющие определенных воззрений и не
умеющие
их отстаивать, подобны тем резиновым игрушкам-зверюшкам, которых надувают
сзади и из коих потом чужой воздух выходит с писком, а сами они валятся на
бок. Что же сказать о продажных? Ведь деньги-то будут только у
иностранцев;
а нищему -- и вменить его продажность трудно. Человека, лишенного чувства
ответственности, совсем нельзя подпускать ни к какому публичному делу:
все
погубит, словчится и скроется в толпе за ее многоголовой неуловимостью. А
гражданское мужество есть сущее условие жизни -- для всякого
демократа, во
всякой демократии.
Напрасно было бы указывать нам на историю западных народов. Уже в силу
одного того, что это была иная история. И еще в силу того, что ни
один из
западных народов не искал спасения в демократии после 30-40-летнего
тоталитаризма. И особенно в силу того, что то, что одному народу может быть
и здорово, то может принести другому смерть! И как же не спросить себя:
почему так трудно дается демократия балканским народам, азиатским народам и
южно-американским народам? Спасала ли демократия Испанию или губила? Почему
Германия, начавшая историю своей демократии сто лет тому назад, кончила
тоталитарным крушением? Почему демократический режим, разыгрываемый по всем
правилам парламента, никак не вывезет из оврага современную Францию,
несмотря на ее политический опыт, цивилизованность и гражданственность? И в
чем проявилась целебность демократии в современной Польше, Чехии, Венгрии и
Румынии? -- Не следует ли раз навсегда оставить победоносный
тон,
аргументируя демократическим опытом на Западе?
И пусть не найдется ни одного клеветника среди эмигрантских