Иван Александрович Ильин. О грядущей России -
2 >
увлекается его противо-божественными обликами: появляется демонизм сомнения,
отрицания, гордости, бунта, разочарования, горечи, тоски, презрения, эгоизма
и даже скуки. Поэты изображают Прометея, Денницу, Каина, Дон-Жуана,
Мефистофеля.
Байрон, Гете, Шиллер, Шамиссо, Гофман, Франц Лист, а позднее Штук,
Бодлер и другие развертывают целую галерею "демонов" или "демонических"
людей и настроений, причем эти "демоны" -- "умны", "остроумны",
"образованы", "гениальны", "темпераментны", словом "обаятельны" и
вызывают
сочувствие, а "демонические люди" являются воплощением "мировой скорби",
"благородного протеста" и какой-то "высшей революционности".
Одновременно с этим возрождается "мистическое" учение о том, что
"темное начало" имеется даже и в Боге. Немецкие романтики находят
поэтические слова в пользу "невинного бесстыдства", а левый гегельянец Макс
Штирнер выступает с открытой проповедью человеческого самообожествления и
демонического эгоизма. Отвержение личного "черта" постепенно заменяется
оправданием дьявольского начала...
Скрытую за этим пропасть -- увидел Достоевский. Он указал на нее с
пророческой тревогой и всю жизнь искал путей к ее преодолению.
Фридрих Ницше тоже подошел к этой пропасти, пленился ею и возвеличил
ее. Его последнее произведение -- "Воля к власти", "Антихрист" и "Се
человек", -- содержат прямую и откровенную проповедь зла...
Всю совокупность религиозных предметов (Бога, душу, добродетель, грех,
потусторонний мир, истину, вечную жизнь) Ницше обозначает, как "груду лжи,
рожденную из дурных инстинктов натурами больными и в глубочайшем смысле
вредными". "Христианское понятие Бога" есть для него "одно из растленнейших
понятий, созданных на земле". Все Христианство есть в его глазах лишь