Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
98 >
многих бед.
Случилось так, что мы ставили какую-то очередную советскую агитку, по
ходу которой сельский "кулак" стреляет в комиссара. Комиссара играл
Мерзликин, в кулака - Митя Яковенко. Ружье одолжили у старшего брата Мити.
По нелепой случайности Ваня был ранен и доставлен в больницу. На следующий
день я навестил его и у нас состоялся разговор, которого я никогда не
забуду.
- Ну, что там говорят о моем ранении? - спросил он.
- Все удивляются, что пыж мог пробить полушубок. А Митя ходит, как
кандидат в самоубийцы.
- Ну, это вы будете плохие комсомольцы, если допустите до этого. А
насчет пыжа, так что же удивительного. У меня же полушубок был расстегнут.
Так что пробивать его не пришлось.
- Как расстегнут? Я хорошо знаю - застегнут, сам застегивал.
- Ты застегивал, а я расстегнул. Очень жарко было. Да вон он и
полушубок висит. Найди, где там дыра.
Я подошел к висящему на гвозде полушубку, посмотрел: нет, это не тот
полушубок!
Нет, это именно тот, - подчеркнул он. - И ты запомни это! А теперь
иди
садись и слушай. - Он засунул руку под подушку и что-то вытащил оттуда.
Затем раскрыл ладонь и сказал:
- Вот он - "пыж". На ладони у него лежала крупная (медвежья) картечь.
- Про "пыж" это я придумал. Уговорил Грибанова поддержать мою версию. С
полушубком она не получается, поэтому я и подменил его. Для чего я это
делаю? Я догадываюсь, как это произошло. Тут никто не виноват. Но если дело
попадет в Чека, то не одна голова полетит. Ты еще не знаешь, что такое Чека
и дай Бог тебе никогда это не узнать. Я немного служил в Чека и теперь врагу
не пожелаю туда попасть. С тем, что случилось, я сам разберусь. И никто не
пострадает. И никакой опасности для меня. Еще раз говорю: виноватых в этом