Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
94 >
билетом. Мне доставляло большое удовольствие показывать его ребятам и
наблюдать, как они смотрят с восхищением и завистью.
Один из приехавших, Шура Журавлев, вступил в должность секретаря
сельсовета. Одновременно он был рекомендован укомом на секретаря Борисовский
сельской ячейки комсомола. Ваня Мерзликин, избранный председателем
Комнезама* стал одновременно заворгом нашей ячейки. Меня оставили выполнять
прежние мои обязанности - агитпропа.
* Комнезам - Комитет Незаможных (укр) - Комитет Бедноты.
О Голдине Шура сказал, что он из Бердянска уезжает. Губком партии
забирает его на партийную работу. Последнее, что я слышал о нем, вернее
видел в местной газете сообщение, что в 1924 году он примкнул к троцкистской
оппозиции. Как сложилась его дальнейшая судьба - не знаю, хотя думаю, что с
его честностью и правдолюбием сохранить жизнь нелегко. В 30-е годы обвинения
в Троцкистской оппозиции было вполне достаточно для того, чтобы расстрелять
как врага народа.
С Шурой Журавлевым у нас сложилась крепкая и чистая юношеская дружба.
Может этому, в какой-то степени, способствовала Катя Онищенко. Все эти два
года, с основания Трудовой семилетней школы и "Просвиты" мы жили очень
тесным творческим коллективом, юношей и девушек. Чистая, самоотверженная
дружба связывала нас. Ну и влюблялись, конечно. Первая моя любовь - Ия
Шляндина. Из всего, из всех вздыханий и мечтаний в памяти остался солнечный
день на цветущем лугу. Мы с Ией далеко отстали от Михаила Ивановича, Зои,
Юры и Елены Ивановны Шевченко, учительницы русского и украинского языка и
литературы. Ия - вся в белом, как соткана из света. Я не только дотронуться
до нее не решаюсь, взглянуть боюсь, как бы не рассеялась, не растворилась ее
фигурка в свете сияющего дня. Время от времени я срываю понравившиеся мне