Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
92 >
того он прекрасно знал. Тот не коммунист, и не комсомолец и, конечно, не
имел никакого права организовывать комсомольскую ячейку. Нашу деятельность и
в отношении сбора трудгужналога, и по политической учебе и по культурной
работе одобрил и сказал, что он лично за то, чтобы такую ячейку сохранить.
Но формально утвердить новую ячейку может только губком. Да и то, это
делается только в исключительных случаях.
- Но мы что-нибудь придумаем, - сказал он. - Пока отдыхайте, а завтра
встретимся. Но я не мог уйти так просто. Все время, пока мы говорили, мне не
давал покоя его рубец. Он меня буквально тянул к себе. И прежде, чем уйти я
спросил его о происхождении этого рубца. Не в гражданскую войну ли он
приобрел его?
- Нет, не в гражданскую. Это особая история.
- А можно узнать, какая?
- Видите ли, это я попал под топор белых громил. Если бы не бабушка...
- Меня как молнией озарило: "А это не в Ногайске было?"
- Да, в Ногайске, - слегка удивленно подтвердил он. И вот тут он
рассказал:
- Я двум людям обязан жизнью. Бабушке, которая бросилась под топор
громилы, занесенной над моей головой. В результате чего, топор скользнул по
моему черепу, но не разрубил его. Рубец страшный, но повреждена лишь кожа.
Второй человек - доктор Грибанов. Он вывез меня к своим знакомым и там
лечил. Если бы офицеры, которые приходили вечером в больницу, нашли меня, я
был бы убит, потому что я видел в лицо громил. Они сначала забрали все
ценности, а потом топором порубили нас. Пришли они в дом в офицерской форме,
как комендатура. Иначе бы дедушка и не впустил их в дом. Ну, а потом топором
решили скрыть свое преступление.
Я, в свою очередь, рассказал ему о том, что творилось в те дни в
Ногайске. Рассказал и о своей стычке с Павкой Сластеновым. Услышав это, он