Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
9 >
распространилась по всему селу и вызвала целое паломничество во двор к нам -
посмотреть пшеницу с черного пара, распросить о технологии его возделывания.
С тех пор и на всю жизнь я предпочитаю воздействовать на людей
примером, а не словесными поучениями.
Нашей семье и желать больше нечего было. Любовь, вдохновенный труд,
уважение людей - чего еще желать человеку. Счастью, казалось, конца не
будет. И вдруг страшный удар обрушился на семью. Тиф свалил маму, и она уже
больше не поднялась. И отец остался один, имея на руках полунеподвижную мать
и трех малых детей. Старшему Ивану - 7 лет, мне - 3 года и младшему Максиму
- 10 месяцев.
Все сразу резко изменилось. Отец посуровел, замолк, весь целиком ушел в
сельскохозяйственный труд и увел с собой старшего, семилетнего Ивана.
Физическое состояние бабушки значительно ухудшилось. Она стала нервной,
раздражительной, придирчивой. Вечно на всех ворчала, вспоминала маму и
каждый раз, когда отец появлялся в хате, попрекала его либо за какие-то,
когда-то нанесенные обиды матери, либо за то, что он забыл ее, никогда не
вспоминает. Больше всего доставалось от нее мне. Меня оставляли дома для
ухода за младшим - Максимом - в помощь бабушке. Надо было утром выгнать
коров в стадо, а вечером встретить их и загнать в коровник, предварительно
попоив, и задать корм на ночь. Надо было накормить свиней и кур, поднести
бабушке все что надо для приготовления пищи: кизяк и солому для топки, воду,
свежие продукты и прополоть огород. Сейчас я даже представить не могу, как
трехлетний ребенок все это мог выполнять. Видимо многое все же делалось
взрослыми. Отец оставлял запас воды, подготовлял корм для скота и птицы.
Многое, наверное, делала и едва ползающая бабушка. Но у меня оставалось