Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
82 >
первых Советов. Помнили об этом, осуждали белых и относились к ним
враждебно. Но вот весной 1920 года по селам пошли "тройки ЧК", по изъятию
оружия у населения. Прибыла такая тройка и в Борисовку.
Собрали сход. Председатель тройки, весь в коже, увешан оружием с головы
до пят, свое выступление посвятил тому, что зачитал список заложников (семь
наиболее уважаемых мужчин старшего возраста) и объявил, что если до 12 часов
завтрашнего дня не будет сдано все имеющееся у населения оружие, заложники
будут расстреляны.
Ночью к сельсовету были тайком подброшены несколько охотничьих ружей,
револьверы, кинжалы. После обеда бойцы отряда, сопровождавшего "тройку ЧК",
пошли по домам с обысками. Нашли (а может и с собой принесли) у кого-то в
огороде или даже на лугу за огородом, один обрез. Ночью заложников
расстреляли и взяли семь новых. На следующий день снова собрали собрание. И
снова председатель "тройки", стоя на крыльце сельсовета, зачитал список
заложников и объявил, что если завтра после 12-ти найдут оружие, то
расстреляют и этих. Как и в прошлый раз он закончил вопросом, на который
ответа не ждал: "Всем понятно?" И повернулся, чтобы уйти. Но тут произошло
неожиданное. Из толпы собравшихся раздался голос: "А за що людэй
росстриляли?" Кожаный человек остановился. Вопрос его явно застал врасплох.
Видимо такого еще не случалось. Немного опомнившись, он грозно воззрился в
толпу.
- Кто это спрашивал?
- Я - послышался спокойный голос дяди Александра, который сидел на
невысокой ограде, окружавшей сельсовет.
- Вам непонятно?! - грозно рыкнул чекист на дядю.
- Ни, нэ понятно, - продолжая сидеть, спокойно ответил дядя.
- Не понятно?! - еще грознее прорычал человек в коже.
- Нэ понятно, - так же спокойно ответил дядя.