Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
81 >
и жизненных выгод. Достаточно сказать, что еще не получив формальных
комсомольских прав, замыслили создать в селе коммуну. Но из-за возраста
тогда осуществить это не сумели. Зато спустя два года организовали артель, и
отдали все свои силы борьбе за установление колхозного строя.
Большинство друзей моей комсомольской юности остались в родном селе и
пережили все, что потом выпало на долю наших односельчан: Коля Сезоненко,
наш первый секретарь, будучи рядовым колхозником умер от голода зимой
1931/1932 года, Максим Махарин, председатель колхоза, в 1930 году отдан под
суд "за проведение кулацкой линии в руководстве колхозом". Фактически за то,
что считал нецелесообразным принимать в колхоз людей, которые не хотели в
него вступать, и противился вывозу всего зерна на хлебозаготовительные
пункты. Хотел, чтобы в колхозе осталось зерно на семена и самый минимум для
прокормления колхозников. Осужден на 8 лет лагеря и где-то исчез в людском
потоке. Митя Яковенко благополучно обошел все опасности и ушел на пенсию с
должности председателя колхоза. Иван Дейнека всю жизнь оставался рядовым
колхозником. Благополучно пережил голод и войну, оставаясь все время в
партии. Кроме меня из села ушли лишь двое парней Шапошник Антон и Гавриил
Кардаш. Первый стал военным врачом, второй корреспондентом. Из девушек
покинули село четверо: Притом трое по замужеству и лишь одна - Дуня
Сезоненко - закончила университет и осталась преподавателем в нем. Все
остальные парни и девчонки честно трудились в селе, и закончили свой
жизненный путь либо в годы искусственно созданного голода, либо в войну...
Мы не могли не видеть всего того, что творилось. Да и различать ДОБРО
от ЗЛА умели. Хотя... не всегда. Все мы, например, знали о расстреле белыми