Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
80 >
рождает больших и малых эксплуататоров. Так какая же может быть жалость к
этой вредной стихии! Ну, а рабочий класс? Он пополняется выходцами из мелкой
буржуазии города и села и заражен мелкобуржуазными предрассудками и
пережитками. Ну, а кто же будет жалеть эти пережитки?
Так вместе с великой мечтой о счастье всего человечества в наше
сознание вошло убеждение, что для достижения этой мечты необходима переделка
всего общества, что и должна совершить диктатура пролетариата. Звучный этот
термин так хорошо воспринимался нашим, еще не освободившимся от детской
наивности сознанием. От него веяло силой, непреклонностью, романтикой
борьбы. И как-то не думалось о том, что это принуждение, подавление массы
людей. Запоминалась лишь привлекательная формула: "Большинство мы убедим,
перевоспитаем, а меньшинство подавим железным кулаком диктатуры". И душа
наша восторженно откликалась на это: "Да, Да! Мы будем переубеждать! Мы
расскажем людям правду о будущем. И они поймут, поверят нам и так же, как и
мы, с восторгом, стройными колоннами пойдут в это будущее". Мысль, что идти
придется по трупам тех (меньшинства), кого не удалось переубедить, как-то в
голову не приходила. Не думалось и о методах переубеждения большинства, о
том, что на него может в большей степени будет действовать не наши слова, а
пример расправы над теми, кто добровольно переубеждаться не хочет. Самое же
главное, о чем мы не подумали - это о нашем праве. На каком основании мы,
меньшинство народа, присвоили себе право перевоспитывать народ и подавлять
тех, кто не перевоспитывается, а другим не даем возможности не только
возражать нам, но и не соглашаться с нами.
Я и до сих пор не перестаю поражаться загадке нашего увлечения
диктатурой. Ведь не были же мы злыми людьми, не были искателями легкой жизни