Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
67 >
Долго был без сознания. Очнулся в каком-то сарае, на соломе. Кругом трупы и
люди в бреду - полный сарай. Ему стало страшно: "Надо отсюда выбираться" -
пронеслось в воспаленном мозгу. И он снова потерял сознание. Очнувшись
вторично, попробовал стать на ноги. Нет сил, не может подняться. Пополз к
полуприкрытым дверям. Выбрался на улицу. Сыро, холодно. Но и в сарае при
плохо прикрытых дверях не теплее.
- Надо идти, куда-то идти. Не сидеть на месте. Осмотрелся, увидел
короткую жердь. Дополз. Взял ее в руки и с ее помощью поднялся на ноги.
Пошел. Упал. Снова поднялся. Потерял сознание. Сколько так двигался - не
знает. Увидал хату. Добрался до нее. Постучал. Вышла женщина: "Я бы тебя
впустила в хату погреться, так на тебе же вши, да еще и тифозные. У тебя же
тиф. Я вижу. Зайди в гумно, я тебе принесу чего нибудь горячего поесть, да и
на дорогу чего-то соберу".
Иван зашел в гумно, покушал горячего, и его снова сломил тиф. Несколько
дней пробыл на гумне, приходя в сознание лишь на короткие мгновения. Но он
был не один. Женщина приходила к нему, приносила пить, есть. Наконец он
снова пришел в себя. Расспросил, где находится и пошел по направлению к
дому. Отец потом, сопоставив его воспоминания, пришел к выводу, что шел он
около двух месяцев.
Мы были все в хате, обедали, когда появился Иван. Отец сидел лицом к
двери, когда она открылась. Лицо отца исказилось страхом и отвращением:
"Выходь, выходь! Скорей выходь. В конюшню выходь!" - наступал он на Ивана.
Мы с Максимом вскочили, подбежали к отцу, и я вскоре понял причину столь
несоответствующего событию поведения отца. Шинель Ивана была покрыта
сплошным слоем вшей. Серой массой они двигались, копошились, вызывая
отвращение и страх. Около двух часов нам всем троим пришлось воевать со