Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
65 >
"голодранцем" и, чтобы завладеть его хозяйством, ночью, когда он спал,
отрезала член, надеясь, что он помрет от этого.
Рассмотрение дела велось на глазах у всего отряда. Фронтовики были
настроены шутливо, бросали свои замечания. Все гоготали. Но командир,
очевидно человек неумный, будучи в опьянении властью, вообразил себя новым
Соломоном и изрек: "Расстрелять обоих". И пошарив глазами по толпе
отрядников, остановил свой взор и перст указующий на Иване: "Вот ты, забирай
подводу, отъедь в степь и пристрели обоих". Командир очевидно думал, что
такой молокосос ослушаться не посмеет. Он, очевидно, соображал, что
фронтовика на такое дело не послать. Но Иван наш был самостоятельней любого
фронтовика.
- Та за что я их стрелять буду? - удивился он. - Сами стреляйте, если
имеете право.
Командир взбеленился: "Комендантский взвод, арестовать"! И Ивана
заперли в какую-то клетушку. В середине ночи дверь открылась. Вошли
несколько фронтовиков из нашего села и среди них дядя Иван: "Ну вот что,
земляк! Есть приказ расстрелять тебя на рассвете. Мы ничего не можем
поделать. Тот дурак уперся. А как дойдет до Дыбенко, то он поддержит нашего
командира ради дисциплины. Поэтому вот тебе дорога и чтобы духу твоего до
утра, близко не было. Беги домой". Иван возвратился, но не надолго. Вскоре
вступил он в другой отряд. Командиром в нем был Голиков - один из тех
недостреленных Денисовских советчиков, о которых я уже писал. В этом отряде,
превращенном впоследствии в полк, Иван и воевал до конца гражданской войны -
попеременно, то в армии Махно, то в Красной армии. Когда Красная армия
отступала, полк Голикова, чтобы не уходить далеко от своих мест,
присоединялся к Махно, сохраняя при этом полностью самостоятельность.