Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
63 >
относились ко мне со смешанным чувством страха и ненависти. Я чувствовал
всеми фибрами души враждебность среды и быть в ней мне не хотелось.
В день моего исключения, Сима, возвратившись домой, рассказал об
убийстве целой еврейской семьи. Он возмущенно говорил, что многие жители
Ногайска приписывают это убийство офицерам. Сказал, что о юноше прошел слух
будто он умер. На следующий день слух подтвердился. Сима рассказал, что
вчера вечером в больницу пришли офицеры, чтобы допросить юношу, но доктор
Грибанов заявил, что он умер и его забрали родственники. Адрес родственников
он не знает. На возражение офицеров, что у него нет здесь никаких
родственников, Грибанов рассердился, и ругаясь в своей обычной форме, чуть
ли не в шею выпроводил офицеров из больницы. При этом он орал:
"Родственники, не родственники - какое мое дело! Приехали - сказали, что
родственники... И берите... Я не хранитель мертвых тел. У меня больные
лечатся. А мертвых пусть везут, куда хотят!"
После этого некоторое время ходили слухи, что юноша не умер, что
Грибанов его спрятал от офицеров, которые могли его убить, как свидетеля их
преступления. Потом утихли и эти слухи. Но мне пришлось еще раз услышать всю
эту историю значительно более подробно и полнее.
6. Я УЗНАЮ КАКОЙ Я НАЦИОНАЛЬНОСТИ
Описанными событиями в моем сознании очерчивается начало гражданской
войны. Правда, войти в нее мы попытались значительно раньше - ранней весной
1918 года. Иван, и я при нем, как круглый сирота, попытался поступить в
Красную гвардию - в Бердянске. Он, крепкий и рослый паренек, убедил
командира отряда, что ему 17 лет, и его приняли в отряд. Но отец очень скоро
нас разыскал и без труда (метрикой) доказал, что Ивану всего 15 лет. С тех