Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
59 >
окружает: "Молись своему жидовскому Богу! Сейчас мы будем спасать Россию от
тебя". Образуют живой круг вокруг него, гогочут и бросают его с одной
стороны круга на другой. Он плачет и падает на песчаную дорожку.
Все зло, что у меня накопилось за прошедшие сутки подкатило к горлу. Я
открыл окно и прыгнул с высоты полутора этажей. Упал я почти рядом с шайкой.
После, уже взрослым, я ездил специально посмотреть на это место и пришел к
выводу, что теперь прыгнуть с той высоты не смог бы. А тогда прыгнул. И
сразу же начал наносить удары, крича: "Ах, вы, белая сволочь". Мальчишки
бросились во все стороны. Но я за ними не погнался. У меня кипело против
Павки. И за вчерашнюю помощь офицерам и за сегодняшнее нападение целой
шайкой на беззащитного ребенка. И, особенно, за мою былую влюбленность в
него. Когда мой отец или дядя приезжали к ним, я, как собаченка, бегал за
Павкой, выполняя все его прихоти.
Сейчас он отступал от меня за спинами ребят. При этом, зловеще
улыбаясь, снял пояс с тяжелой бляхой реального училища и начал его удлинять.
Я понял его замысел, и глазами поискал, что бы взять в руку. Увидел кусок
кирпича. Схватил его. И в это время страшная боль прожгла правую руку.
Тяжелая бляха со свистом опустилась прямо на чашечку правого локтевого
сустава. Я схватился левой рукой за ушибленное место, прижал правую руку к
туловищу и тихо пошел прочь. Я не мог бежать. Боль не позволяла. И я шел,
как будто сосуд с водой нес. И шел не в город, где мне могли оказать помощь,
а к городскому саду, совершенно пустому в это время утра. Меня, по-видимому,
вела мысль о скамейках, на которых там можно сесть. И я, действительно, сел
на первую попавшуюся. Пока я шел до сада, Павка, идя за мною, бил меня
тяжелой пряжкой ремня по плечам, по шее, по спине. Я никак не реагировал на