Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
50 >
невольно спросил: "Тож про яку Ново-Алексеевку росказуете Вы, титко?"
Выяснилось, что о ближайшей к Борисовке (25 километров). Решил - заеду.
Но... тогда не заехал, а когда перед войной попал туда, то там уже не было
не только священника, но и церкви. Никто не мог сказать, куда девался их
последний священнослужитель. Но догадаться можно и самому. Времена, особенно
для духовенства, были страшные. Надо было либо расстригаться и поносить то,
во что верил, даже самого Бога, либо идти на мучения и смерть. Симу я знал.
Отступить и предать Бога он не мог. Значит унавозил почву будущего
религиозного возрождения. Я преклоняюсь перед его подвигом. Он знал на что
шел. Он стал духовным лицом тогда, когда слабые духом уже покидали ряды
священнослужителей.
Валю в последний раз видел тогда же, когда и Симу (в 1923 году). Видел
накоротке, проезжая через село, где он теперь жил, по пути в Бердянск. В
этом загорелом крестьянском пареньке, в латанной-прелатанной одежде и
босиком, невозможно было узнать чистенького, аккуратненького Аниного
питомца. Он сказал мне, что крестьянский труд ему нравится, и он доволен
своей жизнью. Когда вырастет, женится на хозяйской дочери и получит в
наследство все хозяйство. В 1940 году мне захотелось выяснить, как сложилась
жизнь Вали. Пошел в Лозановку, нашел двор, где жил Валя. Но там теперь
обитали совсем неизвестные мне люди. Оказывается, Валин хозяин был
раскулачен в 1929 году. Валю признали за батрака, а не за члена семьи
кулака. Поэтому он имел право оставаться в селе и поступать в колхоз. Но
Валя ушел с приютившей его семьей. Ушел и где-то затерялся в необъятных
просторах социалистического рая. А затем была еще и война.
Поэтому искать потомков о. Владимира в СССР бесполезно. Если они и