Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
49 >
следующий раз, через несколько лет, я приехал в село, то не смог уже найти
дорогую могилку. Она, действительно, затерялась, как того хотел сам о.
Владимир.
Я спросил Симу, что он собирается делать. В свое время мы с ним мечтали
получить образование и мосты строить. Почему именно мосты я и сейчас не
понимаю. Но и до сих пор жалею, что не стал мостостроителем и на каждый мост
гляжу, как на чудо. Он ответил, что будет продолжать дело отца. Я спросил:
"а как же мосты?" Он сказал: "Души людей важнее мостов. Папа сказал, что на
веру будет великое гонение, но сильные духом должны выстоять". Рассказал мне
Сима и о семье. Аня едет с ним. Будет работать где-нибудь рядом, пока он
будет учиться в духовной семинарии. Валя ушел "в приймы" (в усыновление) к
одному зажиточному крестьянину и "ехать с нами не хочет". Володя воевал до
конца. Эвакуировался одним из последних пароходов. Живет в Болгарии. Об
Александре ничего не слышно, он где-то во Франции.
Это была моя последняя встреча с моим самым близким другом детства
Симой (Симеоном) Донским. Одно время я, возможно, был очень близко от него.
Летом 1929-го или 1930-го года я ехал в Борисовку из Донецка в разболтанном
дребезжащем поезде местного сообщения. Поезд был переполнен оборванными,
грязными людьми, нагруженными всевозможными мешками, свертками, чемоданами,
баулами. Где-то между Волновахой и Пологами я услышал рассказ пожилой
женщины о том, что к ним в Ново-Алексеевку приехал молодой священник. Очень
красивый и очень хороший. Матушка от него ушла, "не захотела терпеть нужду и
насмешки". Оставила четырехлетнего мальчика. За домом смотрит и воспитывает
ребенка сестра батюшки - очень строгая красивая женщина, похоже замужем еще
не была.
Слушая рассказ, я вдруг подумал: "А не Сима ли с Аней там?" И я