Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
46 >
На этом не кончаются мои воспоминания о человеке, который так много
добрых зерен положил в мою душу, но переходят в другую плоскость - в рассказ
о человеческой неблагодарности, в рассказ о том, как обидели его и семью,
люди, которым он отдал всего себя, в том числе, а может и, особенно, я сам.
Подошла гражданская война. Беседы дяди и о. Владимира продолжались, но
их политические пристрастия оказались на стороне противоположных сил. Дядя -
красный, о. Владимир - белый. Да и как он мог быть другим. Царь для него -
помазанник Божий. Верная служба ему - долг христианина. Так он и детей
воспитывал. Владимир вступил на румынском фронте в дивизию полковника
Дроздовского. С ней прошел карательным походом по югу Украины. Заехал к отцу
и увел с собой 16-летнего Сашу. В первом же бою Саша погиб и, горем убитому
отцу, пришлось его отпевать. Твердо встав на сторону белой армии, он,
однако, был против жестокостей и террора, особенно по отношению к местному
населению. Только благодаря ему у нас в селе белые не расстреляли ни одного
человека. Несколько раз забирали взрослых мужчин из семей, замешанных в
партизанском движении, но каждый раз выступал на защиту о. Владимир и
добивался освобождения.
Эту заслугу, впоследствии, красные за ним не признали. Они утверждали,
что он это делал только из страха за свою шкуру. Боялся, что если кого из
села расстреляют, то и ему пули не миновать, когда мы вернемся. Но это -
чепуха. Я знаю, как о. Владимир не дорожил своей жизнью, особенно после
смерти Саши. О. Владимир просто выполнял свой пастырский долг. Он так
усердно его выполнял, что комендант города Бердянска во время ходатайства о.
Владимира за последнюю, четвертую по счету, партию арестованных (и
освобожденных по его настоянию), сказал: "Эх, батя, к стенке бы тебя за этих