Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
45 >
было. И вообще в детстве я на Пасху не видел пьяных в селе. Слегка выпивших
- да, пьяных - нет.
Только одна Пасха прошла для меня с грустью. Это было в 1915 году. Уже
пришли первые сообщения о погибших на войне. Уже и мы узнали, что наш отец
"пропал без вести". А недалеко от нас женщина - титка Катря - получила
"похоронку" на мужа. И вот я увидел титку Катрю среди ожидающих освящения
пасхи и куличей. У нее на развернутом платочке стоял маленький куличик из
темной муки, мизерная пасочка и пяток яичек. Лицо ее было задумчиво и
печально. Рядом стоял плохо одетый бледный мальчик. Эта картина меня так
поразила, что я не мог больше стоять здесь. Грудь мою сжала страшная боль, и
я в слезах бросился домой. Дома началась истерика. Бабушка, которая из-за
болезни в церковь не могла пойти, дозвалась меня к себе и пыталась выяснить
в чем дело. Но я в слезах только иногда вскрикивал, заикаясь: "титка
Катря!". С большим трудом бабушка доискалась причины моей истерики. Она
собрала огромный узел всевозможных пасхальных яств - большой кулич, яйца,
колбаса, сало - и послала нас с Иваном до титки Катри. После этого я
успокоился, но печаль так и не покидала меня во весь этот прекрасный
праздник. Людское несчастье задело своим жестоким крылом мое детское сердце,
и оно продолжало болеть. Не лазил я на колокольню, не катался на карусели и
качелях, не катал яиц и не играл в битки. Рассказ этот не будет полным, если
я не расскажу, что уже в 57-летнем возрасте, проходя психиатрическую
экспертизу в институте им. Сербского, я привел этот случай для подтверждения
того, что бывает, когда человека ведут чувства, а не разум. Но эксперт,
Тальце Маргарита Феликсовна, вписала мне это событие как одно из начальных
проявлений моего психического заболевания.