Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
44 >
Особенно любил я Пасху. Праздник уже начинался со всенощной. И хотя до
выноса плащаницы ничего радостного не было, но оно чувствовалось,
приближалось. Все ждали именно этого нравственного момента - чуда
ВОСКРЕСЕНИЯ ХРИСТОВА. И когда священник провозглашал, наконец, "Христос
Воскрес"!, а хор (в нашей церквушке он был великолепный) в ответ гремел
"Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот
даровав..." кричать хотелось от радости. И когда, после освящения пасхи и
куличей, люди, с горящими свечками в руках, расплывались во все стороны, это
было потрясающе. Я всегда останавливался у ограды и смотрел на уплывающие
светлячки, пока все они не исчезали из поля моего зрения. И мне
представлялось, что эти огоньки есть дух Христа, который верующие несут с
собой.
А каков был день наступающий! После разговения нас до утра укладывали
спать. Но не спалось. Мы вскоре просыпались, а нас уже встречал радостный
колокольный звон. Попасть самому на колокольню и хоть немного позвонить было
пределом мечтаний, хотя развлечений и без того было достаточно: карусель,
качели, катанье яиц, игра в битки (чье яйцо крепче) и попутно чудеснейший
обряд христосования: "Христос Воскрес!" "Воистину Воскрес!" И ты снова и
снова вспоминаешь: "Да, действительно Воскрес". И радость охватывает тебя, и
ты с любовью целуешь христосующегося с тобой. Радость продолжалась все три
пасхальных дня и растягивалась до следующего воскресения - дня Поминовения.
Нет, день Поминовения тоже не был печальным. Ведь мы же знали, что Христос
"сущим во гробех живот даровал". И люди старались ничем не омрачить радость.
На первый день Пасхи никто не потреблял спиртного. Даже пьянчуга Тимоха
ходил трезвый. На второй и третий день пили, но пьяного галасу на улицах не