Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
40 >
грех. Но ты совершаешь и другой, не меньший грех. Люди, никогда не видя тебя
в церкви, начинают думать, что ты в Бога не веришь, то есть неправду думают
о тебе. А недобро и неправдиво думать о другом человеке - большой грех. И в
этот грех ввел твоих односельчан - ты. Но и это еще не все. Другие знающие и
уважающие тебя, считая тебя неверующим, сами начинают сомневаться в Боге. И
в этот грех тоже вводишь их ты.
Я знаю, что тебе грозились отлучением от церкви. Я этим грозиться не
буду. Я тебе просто посоветую подумать, достойно ли человеку брать на себя
грех гордыни и введение во грех братьев своих. Я вижу, что ты человек
глубоко верующий и сумеешь найти свое место в сегодняшней жизни, которая
страдает все большим и большим неверием.
Отец Владимир, маленький и тщедушный, как лунь седой, говорил глубоким,
проникновенным голосом. Даже дрожь пробегала по телу, когда он произносил:
"Грех, великий грех!" После ухода о. Владимира дядя задумчиво произнес: "Да,
оцэ дийсно слуга Божий. Недаром то вин майже (почти) все життя був
мисионэром". С тех пор дядя стал почти постоянным собеседником о. Владимира
и ревностным его прихожанином. От дяди я и узнал, что наш священник 44 года
промиссионерствовал в Африке. Когда вернулся он по состоянию здоровья в
Россию, ему предложили настоятельство в соборе на его родине в городе
Симферополе, но он попросил дать ему маленький сельский приход. За свою
жизнь он привык к самым скромным богослужениям. Так он и попал в нашу
маленькую деревянную церковушку.
О. Владимир с первых дней основательно вошел в мою жизнь. Мы с Максимом
подружились с двумя его мальчиками - сыном, моим ровесником Симой (Симеоном)
и внуком, ровесником Максима, Валей (Валентином). О. Владимир был вдов.
Хозяйство вела дочь Аня - хорошенькая, но очень скромная девушка. В ней было