Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
3 >
Запомнились лишь ее волосы, какими они были, когда ее умершую выносили из
нашей комнаты в "вэлыку хату" - своеобразную гостевую комнату. Волосы ее не
были заплетены. Они широкой пеленой спадали до самой земли. Я сидел у стены,
противоположной большому окну. Когда маму проносили мимо него, лучи
заходящего солнца пронизали пелену ее волос. И они засияли каким-то чудесным
золотым светом. Впоследствии, когда я видел на иконах сияние ликов святых,
мне всегда приходило на память это чудное детское видение.
Не было и тех, с кем бы я мог проводить время в детских забавах. В
какой-то степени это зависело от территориального положения нашей хаты. Если
выйти к нашим воротам и стать лицом к улице, то справа от нас - дом
священника. Детей в этом доме в мои дошкольные годы не было. Прямо перед
домом - большая площадь. Соседи напротив находились по другую ее сторону. И
это для меня было далеко и чуждо, несмотря на то, что в двух, из трех
тамошних дворов, жили наши родственники. Напротив нашего двора, сразу через
улицу, т. е. на краю площади располагался склад общественного страхового
фонда зерна - на случай неурожая. Это огромное, по тогдашним моим понятиям,
красное кирпичное здание, которое местные жители называли "гамазей", своим
суровым видом отпугивало меня. Несколько правее гамазея и дальше в глубину
площади стояла церковь. Была она деревянная, что для наших мест
несвойственно. Но как раз это-то и делало ее особенно привлекательной.
Всегда свежевыкрашенная она радовала глаз. И сколько себя помню, для меня
посещение церкви было праздником. Даже в годы наибольшего моего увлечения
коммунизмом и наивысших успехов в служебной карьере, я с тоской смотрел на
то место, где когда-то стояла наша милая, старенькая, но такая приветливая