Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
15 >
поднявшись из-за стола, подходила к нам, кого она принимала как своих детей,
и каждого пыталась приласкать. Иван и Максим дичились, а я как-то сразу
потянулся к ней. И она, с горячностью обхватив меня, подняла на руки и
начала целовать. В это время раздался злой, "театральный" шопот бабушки
Параски: "Ото ж так. Ще с чоловиком поцилуватись не успела, а вже до дитей
рукы простягае. Ей что-то ответила тем же злым "шопотом" бабушка Татьяна.
"Поедание" началось. И продолжалось в течение всего этого несчастного брака,
т. е. около года.
Женился отец весной 1913 года, почти через три года после смерти мамы.
Новую жену ему подобрали две наши бабушки. И подобрали по тем требованиям,
какие сами выдвинули, не считаясь с желаниями отца и даже не спрашивая его.
Основное требование, как рассказывала впоследствии бабушка Татьяна,
заключалось в том, чтоб у будущей жены отца не было родни, к которой отец
мог бы примкнуть, забыв родню первой жены. И вот нашли. И ухватились.
Девушка - единственная дочь безродной нищенки, которая жила буквально в
конуре в соседнем селе. Мать нищенствовала, дочь ходила по людям -
батрачила.
Началось сватовство с того, что перед матерью-нищенкой поставили
условие - дочь, выйдя замуж ухаживает за детьми, как за родными. К своей
матери она не ходит, а мать имеет право навестить ее один раз в месяц. Мать,
даже не мечтавшая о таком счастьи для дочери - выйти замуж за хозяина, да
еще и молодого, красивого, - сразу согласилась. Ну какая же мать не
согласится на жертвы, ради дочери. Дочь, увидев жениха, влюбилась в него с
первого взгляда. И тут же, даже не видя, полюбила и его детей. Однако первая
же ее попытка сблизиться с детьми была встречена злобой обеих бабушек. Что
нужно было им? Я и до сих пор не могу ответить на этот вопрос.