Петр Григорьевич Григоренко. В подполье можно встретить только крыс... -
100 >
годов страна в 1922 году уже имела необходимый минимум продовольствия, а в
1923 году встал вопрос о необходимости экспорта хлеба за рубеж. И все это
сделано людьми разоренной деревни. Сельское хозяйство почти не имело тягла.
Пахали на коровах и сами впрягались в плуги. Помню поля, на которых везде
люди, люди и почти нет животных. Но работали, и при том, весело, со смехом.
Помню частую и привычную шутку. Приезжие докладчики любили рисовать картину
прекрасного будущего села, с тракторами и машинами, а мы, комсомольцы, с
энтузиазмом пересказывали все это. И вот, обычно, проходя мимо поля, где
работала наша семья, наши односельчане, явно целясь в меня - комсомольского
вожака - весело кричали отцу: "Ну, що на трактор перейшли - сапкою трах!
трах!" И все смеялись. И шутники, и мы. Всем было весело и все горячо
трудились.
И я, отдававший весь свой досуг культурной и комсомольской работе, с
энтузиазмом трудился в хозяйстве своего отца. Теперь труд не казался таким,
как в раннем детстве, тяжким наказанием. Я увлекался процессом труда и
полюбил его - полюбил землю, поливаемую нашим потом и ее плоды. Может этому
способствовало то, что я подрос, и работа стала посильна, но главное было,
наверное, в том, что в своем труде я увидел смысл, в том, что рассматривал
его, как работу для будущего, как подготовку материальной базы коммунизма. И
именно поэтому, вероятно, работал с энтузиазмом. Настроенный "Азбукой
коммунизма" я мечтал о труде, освобожденном от пут мелкого собственничества
на общих полях, с помощью машин.
Тогда я не понимал и не мог понять, что именно общие поля несут с собой
подневольный труд, убивают инициативу земледельца, превращают его в раба.
Для того, чтобы это понять, потребовалась почти вся жизнь.
Не знаю, понимал ли это мой отец. Скорее всего - нет. Он так увлекался