Ходос. Сфабрикованные процессы -
75 >
невиновности своих жертв, естественно, не имел никакого значения.
Учитывалась только их полезность, как политического пропагандистского оружия
против Запада и Тито. Беседа Кадара с Райком наглядное подтверждение этому.
Иначе обстояло дело с двумя группами сотрудников AVH, которые
допрашивали основную массу арестованных. Сначала они целиком и полностью
поверили заявлению Петера о раскрытии подготовки заговора, и что они должны
всеми средствами выбить его подробности из закоренелых и хитрых врагов.
Однако, чем больше они общались со своими подследственными, чем лучше они их
узнавали, тем более противоречивыми и непонятными были директивы,
приходившие от советских "советников" и венгерского начальства: оставить в
покое признавшихся преступников, внезапно забыть признания в соучастии и
придать новое направление протоколам тем больше появлялось сомнений в вине
допрашиваемых. Некоторые офицеры AVH уже после первой недели допросов
обратились с заявлением дать им другие задания; некоторые даже решили
покинуть AVH. А полковник, допрашивавший Райка. даже совершил самоубийство,
т.к. он не смог совместить материалы следствия со своим сознанием (см.
Кoрacsi 1979, с. 39). Самое позднее к началу второй фазы допросов даже самые
тупые следователи уже не могли больше верить в сотканную ими самими ткань
лжи. Они превратились из элитных коммунистов и "кулаков диктатуры
пролетариата" в циничный реквизит лживого, но для их карьеры полезного
спектакля. Возвышенная гордая задача разоблачения преступников сменилась
постыдной ролью загонщиков невиновных жертв в возможно хорошем душевном
состоянии на открытое слушание и оттуда на виселицу.
Подвальные камеры превратились в санаторий, в котором охранники,