Ходос. Сфабрикованные процессы -
74 >
заверять своих жертв в том, что партия знает правду и взывать к их партийной
совести и убеждать помочь разоблачить Тито. Каждому давалось одинаковое
обещание: политический процесс без казни, но с вынесением приговора, а
впоследствии возможность новой свободной жизни. Примером служил Кaрл Радек,
кoторый в Московском процессе 1937 г. зa свое добровольное сотрудничество
получил мягкую кару: всего 10 лет, которые он якобы отбывал в деревне где-то
на Урале. Возможно, жертвы в Будапеште были бы настроены более скептически,
если бы они знали, что "уральская деревня" на самом деле была штрафным
лагерем в Сибири, в котором Радека через два года после вынесения приговора
забили до смерти. Полковник полиции Бела Коронди, например, бывший командир
группы партизан, действовавшей против немцев получил на процессе роль
организатора по приказу Пальффи особого подразделения полиции для поддержки
планируемого военного путча. За несколько недель до расстрела он рассказал
одному из своих сокамерников, что Габор Петер обещал ему пять - шесть лет
заключения в спокойном трудовом лагере.
Жертвы поверили обещаниям. Всего несколько месяцев назад их жестоко
пытали и теперь они ухватились за внезапно предоставленную возможность
доказать свою преданность партии и приняли предложенный им моральный и
психический выход из преисподней: если партия может превратить честного
коммуниста в отвратительного преступника, она же может вернуть им жизнь.
Прежние протоколы уже заклеймили их отбросами общества. Их судьба была
решена, а их жизни, так или иначе, были в руках партии.
Очень много было споров о том, насколько сами следователи были убеждены
в виновности своих жертв и обоснованности "выжатых" признаний. Для советских
режиссеров и их венгерских ассистентов, вопрос юридической виновности или