Ходос. Сфабрикованные процессы -
6 >
Тито был, если это вообще возможно, более ревностным сталинистом, чем
остальные партийные вожди советского блока. Он слепо следовал диктуемой из
Москвы внутри и внешнеполитической линии и беспрекословно принимал всеобщую
применимость Советской модели и ведущую роль Советского Союза. В
Информационном Бюро коммунистических партий, этом инструменте достижения
единообразия в советской империи, Югославия была самым страстным обвинителем
любого "уклона" от сталинской концепции и социалистическое преобразование
хозяйства было более радикальным, чем в других странах народной демократии.
Напряженность возникла из-за различий не в доктринах, а во мнениях о
партийно-государственных отношениях. Впервые после уничтожения оппозиции во
время Большого Террора в 30 - е годы кто-то осмелился противоречить Сталину.
Впервые "социалистичес-кое" братское государство осмелилось сопротивляться
советскому контролю над своим хозяйством, своей армией и своей партией.
Сталина встревожил растущий авторитет Тито во всех народных
демократиях, а также его попытки создать вместо пояса сателлитов
социалистическую федерацию дунайских и балканских государств. Весной 1948 г.
Сталин перешел от скрытой политики инфильтрации к открытым атакам для того,
чтобы добиться покорности или, если будет необходимо, устранения Тито.
Борьба за власть маскировалась изощренными теоретическими построениями.
В ряде писем ЦК КПСС Сталин обвинил Тито в отходе от правильной
марксистско-ленинской линии и недружественном отношении к советским
"советникам". Тон от письма к письму становился все более резким и
угрожающим, упреки сменились обвинениями в "бухаринизме" и "троцкизме",
самыми страшными приговорами сталинского словаря[3]. Когда