Библиотека политолога

62 >

был один из тeх, которые будто бы стремились "упорядочить" террор...
     Может быть, вторая половина 1918 г. отличается от первой  лишь тeм,
что
с  этого  времени  открыто  шла  уже  кровавая  пропаганда  террора.15 Послe
покушенiя  на  Ленина urbi et orbi объявляется наступленiе времен
 "краснаго
террора",  о котором Луначарскiй в совeтe рабочих 
депутатов  в Москвe  2-го
декабря 1917 г. говорил: "Мы не хотим пока террора, мы против смертной казни
и эшафота".  Против эшафота, но не  против  казни в тайниках!  Пожалуй, один
Радек  высказался  как-бы  за  публичность  разстрeла.  Так  в  своей
статьe
"Красный  Террор"16  он  пишет:  ..."пять 
заложников, взятых  у  буржуазiи,
разстрeленных на основанiи  публичнаго  приговора пленума 
мeстнаго  Совeта,
разстрeленных в присутствiи  тысячи рабочих, одобряющих этот  акт
 --  болeе
сильный акт массоваго террора, нежели разстрeл пятисот человeк по
рeшенiю Ч.
К. без участiя рабочих масс". Штейнберг, вспоминающiй
"великодушiе", которое
царило  в трибуналах "первой эпохи октябрьской революцiи", должен 
признать,
что "нeт сомнeнiй" в том, что-бы перiод  от марта
до конца августа 1918  был
перiод фактическаго, хотя и не оффицiальнаго террора".
     Террор превращается  в  разнузданную  кровавую бойню, которая на первых
порах  возбуждает {64}  возмущенiе  даже в коммунистических рядах. С 
первым
протестом  еще  по  дeлу  капитана Щаснаго  выступил 
небезызвeстный  матрос
Дыбенко,  помeстившiй в газетe  "Анархiя"
слeдующее  достаточно  характерное

Следующая

62 >