Библиотека политолога

5 >

     Уже не ждал неведомого зла
     И успокаивался понемногу.

     Хотел идти к ней -- но, тиха, светла,
     Сама ко мне приблизилась красотка
     И мне: "Добро пожаловать!" -- рекла.

     Непринужденно глянула и кротко.
     Должно быть, приняла она меня
     За брата или друга-одногодка.

     И дружеская девы болтовня
     Сознанье помраченное целила.
     И я согрелся, словно у огня.

     А дева молвила: "Какая сила
     Тебя, скажи-ка, привела тура,
     Где поселиться никому не мило?"

     А я залился краской -- вот беда!
     Как будто и забыл я -- кто я, где я.
     И вновь опомнился не без труда.

     Хотел ответить, о былом жалея,
     Что суета убогих дум и дел
     Вконец запутала меня, злодея.

     Но не ответил. То бледнел, как мел,
     То от стыда краснел до слез я снова
     И все молчал, как будто онемел.
     А дева засмеялась: "Право слово,
     Не умирай от страха. Глянь: стою,
     Не замышляя ничего дурного.

     Но в сем необитаемом краю
     Мои слова, сам убедишься, вещи.
     Услышишь ты историю свою.

     Здесь видится отчетливей и резче.
     Итак, рассказу моему внемли.
     Прелюбопытные услышишь вещи.

     Когда владыкой неба и земли
     Юпитер не был, с острова родного
     Цирцею силы рока унесли.

     Но меж людей не находила крова,
     За злое волшебство свое молвой
     Ославленная, и скиталась снова.

     Но тут не сыщешь ни души живой.
     Волшебница утешилась и вроде
     В сем буреломе обрела покой.

     И поселилась мирно на природе,
     Дабы подале от мирских сует
     О человеческом злословить роде.

     Не ведает об этом царстве свет.
     Сюда дорога для людей закрыта,
     А кто вошел -- назад дороги нет.

     И в доме, от зенита до зенита,
     Пастушки-девы, в их числе и я,
     Цирцею охраняют, будто свита.

Следующая

5 >