Николо Макиавелли. Золотой осел -
19 >
А вон -- ишак. Он не терпел обуз.
Не подходи, мол, я тебе не кляча!
Он от безделья пухнул, как арбуз.
А тут, и там, назойливо маяча,
Вынюхивала вдоль и поперек
Ищейка, за пронырливость незряча.
И под ногами был так мал хорек,
Что бегая от края и до края,
От тумаков себя не уберег.
Во все углы влетая и влезая,
То лаяла, то делала апорт
Хозяина искавшая борзая...
Многообразие голов и морд
С годами подзабыв,поди попробуй
Теперь в подробностях писать рапорт!
Все ж вспоминаю: буйвол крутолобый
Набычивался, душу леденя,
И на меня таращился со злобой.
А вот сама боялась, как огня,
Очами увлажненными блистая
Олениха, отпрянув от меня.
И вперемешку копошилась стая,
Но в одиночестве сидел беляк,
Напоминавший спесью горностая.
Мартышка же, кривляка из кривляк,
Сидела, точно вовсе без извилин.
Всех передразнивая так и сяк.
Веселая синица, мрачный филин,
И зверь вон тот, и пташечка вон та...
Но нет, я перечислить всех бессилен.
Вдали он слон, вблизи же -- мелкота.
И часто по ошибке за Катона
Я принимал облезлого кота!
И в наше время, как во время оно,
Такие недоразуменья сплошь:
Летит, как сокол, сядет, как ворона
Но как же я средь этих морд и рож
Без толмача по-волчьи, по-бараньи
Поговорю про истину и ложь?
Я снова был отчаянья на грани,
Но прошептали милые уста:
"Я обо всем подумала заране.
Мы в этом помещенье неспроста.
Ты погулял тут, подивился всяко.
Гляди-ка в направлении перста.
Вон, у корыта, экий раскоряка!"
И я узрел в посудине бурды
Огромного недвижимого хряка.
В сравненье с ним и жирные худы!
Не знаю, королем ли мясобоен