Николо Макиавелли. Государь -
47 >
отношение к герцогу, когда у него были только французы, потом -- наемное
войско Орсини и Вителли и, наконец -- собственное войско. Мы заметим, что,
хотя уважение к герцогу постоянно росло, в полной мере с ним стали считаться
только после того, как все увидели, что он располагает собственными
солдатами.
Я намеревался не отступать от тех событий, которые происходили в Италии
в недавнее время, но сошлюсь еще на пример Гиерона Сиракузского, так как
упоминал о нем выше. Став, как сказано, волею сограждан военачальником
Сиракуз, он скоро понял, что от наемного войска мало толку, ибо тогдашние
кондотьеры были сродни теперешним. И так как он заключил, что их нельзя ни
прогнать, ни оставить, то приказал их изрубить и с тех пор опирался только
на свое, а не на чужое войско. Приходит на память и рассказ из Ветхого
завета, весьма тут уместный. Когда Давид вызвал на бой Голиафа, единоборца
из стана филистимлян, то Саул, дабы поддержать дух в Давиде, облачил его в
свои доспехи, но тот отверг их, сказав, что ему не по себе в чужом
вооружении и что лучше он пойдет на врага с собственной пращой и ножом. Так
всегда и бывает, что чужие доспехи либо широки, либо тесны, либо слишком
громоздки.
Карл VII, отец короля Людовика XI, благодаря фортуне и доблести
освободив Францию от англичан, понял, как необходимо быть вооруженным своим
оружием, и приказал образовать постоянную конницу и пехоту. Позже король
Людовик, его сын, распустил пехоту и стал брать на службу швейцарцев; эту
ошибку еще усугубили его преемники, и теперь она дорого обходится
французскому королевству. Ибо, предпочтя швейцарцев, Франция подорвала дух
своего войска: после упразднения пехоты кавалерия, приданная наемному
войску, уже не надеется выиграть сражение своими силами. Так и получается,