Николо Макиавелли. Государь -
38 >
сказать, что овладеть ими трудно, ибо для этого требуется доблесть или
милость судьбы, а удержать легко, ибо для этого не требуется ни того, ни
другого. Государства эти опираются на освященные религией устои, столь
мощные, что они поддерживают государей у власти, независимо от того, как те
живут и поступают. Только там государи имеют власть, но ее не отстаивают,
имеют подданных, но ими не управляют; и однако же, на власть их никто не
покушается, а подданные их не тяготятся своим положением и не хотят, да и не
могут от них отпасть. Так что лишь эти государи неизменно пребывают в
благополучии и счастье.
Но так как государства эти направляемы причинами высшего порядка, до
которых ум человеческий не досягает, то говорить о них я не буду; лишь
самонадеянный и дерзкий человек мог бы взяться рассуждать о том, что
возвеличено и хранимо Богом. Однако же меня могут спросить, каким образом
Церковь достигла такого могущества, что ее боится король Франции, что ей
удалось изгнать его из Италии и разгромить венецианцев, тогда как раньше с
ее светской властью не считались даже мелкие владетели и бароны, не говоря
уж о крупных государствах Италии. Если меня спросят об этом, то, хотя все
эти события хорошо известны, я сочту нелишним напомнить, как было дело.
Перед тем как Карл, французский король, вторгся в Италию, господство
над ней было поделено между папой, венецианцами, королем Неаполитанским,
герцогом Миланским и флорентийцами. У этих властей было две главные заботы:
во-первых, не допустить вторжения в Италию чужеземцев, во-вторых, удержать
друг друга в прежних границах. Наибольшие подозрения внушали венецианцы и
папа. Против венецианцев прочие образовали союз, как это было при защите
Феррары; против папы использовались римские бароны. Разделенные на две