Николо Макиавелли. Государь -
27 >
чтобы папой избрали если не именно того, кого он желал, то по крайней мере
не того, кого он не желал. Не окажись герцог при смерти тогда же, когда умер
папа Александр, он с легкостью одолел бы любое препятствие. В дни избрания
Юлия II он говорил мне, что все предусмотрел на случай смерти отца, для
всякого положения нашел выход, одного лишь не угадал -- что в это время и
сам окажется близок к смерти.
Обозревая действия герцога, я не нахожу, в чем можно было бы его
упрекнуть; более того, мне представляется, что он может послужить образцом
всем тем, кому доставляет власть милость судьбы или чужое оружие. Ибо, имея
великий замысел и высокую цель, он не мог действовать иначе: лишь
преждевременная смерть Александра и собственная его болезнь помешали ему
осуществить намерение. Таким образом, тем, кому необходимо в новом
государстве обезопасить себя от врагов, приобрести друзей, побеждать силой
или хитростью, внушать страх и любовь народу, а солдатам -- послушание и
уважение, иметь преданное и надежное войско, устранять людей, которые могут
или должны повредить; обновлять старые порядки, избавляться от ненадежного
войска и создавать свое, являть суровость и милость, великодушие и щедрость
и, наконец, вести дружбу с правителями и королями, так чтобы они с
учтивостью оказывали услуги, либо воздерживались от нападений,-- всем им не
найти для себя примера более наглядного, нежели деяния герцога.
В одном лишь можно его обвинить -- в избрании Юлия главой Церкви. Тут
он ошибся в расчете, ибо если он не мог провести угодного ему человека, он
мог, как уже говорилось, он мог отвести неугодного; а раз так, то ни в коем
случае не следовало допускать к папской власти тех кардиналов, которые были
им обижены в прошлом или, в случае избрания, могли бы бояться его в будущем.