Николо Макиавелли. Государь -
11 >
самым подрывает свое могущество, отталкивает союзников и тех, кто вверился
его покровительству, и к тому же значительно укрепляет светскую власть
папства, которое и без того крепко властью духовной. Совершив первую ошибку,
он вынужден дальше идти тем же путем, так что ему пришлось самому явиться в
Италию, чтобы обуздать честолюбие Александра и не дать ему завладеть
Тосканой. Но Людовику как будто мало было того, что он усилил Церковь и
оттолкнул союзников: домогаясь Неаполитанского королевства, он разделил его
с королем Испании, то есть, призвал в Италию, где сам был властелином,
равного по силе соперника,-- как видно, затем, чтобы недовольным и
честолюбцам было у кого искать прибежища. Изгнав короля, который мог стать
его данником, он призвал в королевство государя, который мог изгнать его
самого.
Поистине страсть к завоеваниям -- дело естественное и обычное; и тех,
кто учитывает свои возможности, все одобрят или же никто не осудит; но
достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих
возможностей и стремится к завоеваниям какой угодно ценой. Франции стоило бы
вновь овладеть Неаполем, если бы она могла сделать это своими силами, но она
не должна была добиваться его ценою раздела. Если раздел Ломбардии с
венецианцами еще можно оправдать тем, что он позволил королю утвердиться в
Италии, то этот второй раздел достоин лишь осуждения, ибо не может быть
оправдан победной необходимостью.
Итак, Людовик совершил общим счетом пять ошибок: изгнал мелких
правителей, помог усилению сильного государя внутри Италии, призвал в нее
чужеземца, равного себе могуществом, не переселился в Италию, не учредил там
колоний.
Эти пять ошибок могли оказаться не столь уж пагубными при его жизни,