Николо Макиавелли. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия -
81 >
республиках проводится в жизнь, даже если это наносит урон тому или иному
частному лицу; граждане, ради которых делается сказанное благо,
столь
многочисленны, что общего блага можно достигнуть там вопреки немногим,
интересы
которых при этом ущемляются.
Обратное происходит в землях, где власть принадлежит государю. Там
в
большинстве случаев то, что делается для государя, наносит урон городу, а
то,
что делается для города, ущемляет государя. Так что когда свободную
жизнь
сменяет тирания, наименьшим злом, какое проистекает от этого для
городов,
оказывается то, что они не могут больше ни развиваться, ни умножать свою мощь
и
богатство. Чаще же всего и даже почти всегда они поворачивают вспять. Если
по
воле случая к власти и приходит доблестный тиран, который, обладая мужеством
и
располагая силой оружия, расширяет границы своей территории, то это идет
на
пользу не всей республике, а только ему одному. Тиран не может почтить ни
одного
из достойных и добрых граждан, над которыми он тиранствует, без того, чтобы
тот
тут же не попал у него под подозрение. Он не может также ни подчинять
другие
города тому городу, тираном которого он является, ни превращать их в
его
данников, ибо не в его интересах делать свой город сильным: ему выгодно
держать
государство раздробленным, так чтобы каждая земля и каждая область
признавала
лишь его своим господином. Вот почему из всех его завоеваний выгоду
извлекает
один только он, а никак не его родина. Кто пожелает подкрепить это
мнение
многими другими доводами, пусть прочтет, что пишет Ксенофонт в трактате
<О
тирании>. Не удивительно поэтому, что древние народы с неумолимой
ненавистью
преследовали тиранов и так любили свободную жизнь, что само имя
свободы