Николо Макиавелли. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия -
77 >
правильно.
Размышляя о ходе дел человеческих, я прихожу к выводу, что мир
всегда
остается одинаковым, что в мире этом столько же дурного, сколько и хорошего,
но
что зло и добро перекочевывают из страны в страну. Это подтверждают имеющиеся
у
нас сведения о древних царствах, которые сменяли друг друга вследствие
изменения
нравов, а мир при этом оставался одним и тем же. Разница состояла лишь в
том,
что та самая доблесть, которая прежде помещалась в Ассирии, переместилась
в
Мидию, затем в Персию, а из нее перешла в Италию и Рим. И хотя за
Римской
Империей не последовало империи, которая просуществовала бы длительное время и
в
которой мир сохранил бы всю свою доблесть целостной, мы все-таки видим
ее
рассеянной среди многих наций, живущих доблестной жизнью. Пример тому
дают
королевство Франции, царство турок и царство султана, а ныне - народы Германии
и
прежде всего секта сарацинов, которая совершила многие великие подвиги
и
захватила значительную часть мира после того, как она сокрушила
Восточную
Римскую империю. Так вот, во всех этих странах, после падения римлян, и во
всех
этих сектах сохранялась названная доблесть, и в некоторых из них до сих
пор
имеется то, к чему надобно стремиться и что следует по-настоящему
восхвалять.
Всякий, кто, родившись в тех краях, примется хвалить прошлые времена
больше,
нежели нынешние, допустит ошибку. Но тот, кто родился в Италии и в Греции и
не
стал в Италии французом или германцем, а в Греции - турком, имеет все
основания
хулить свое время и хвалить прошлое. Ибо некогда там было чем восхищаться;
ныне
же ничто не может искупить крайней нищеты, гнусности и позора: в странах сих
не
почитается религия, не соблюдаются законы и отсутствует армия; теперь
они
замараны всякого рода мерзостью. И пороки их тем более отвратительны, что
больше