Николо Макиавелли. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия -
44 >
пожелать сохранить ту самую свободу, которую он вернул ему, наподобие Брута
первого. Произошло это от развращенности, которую внесла в народ
партия
марианцев. Сделавшись ее главой, Цезарь сумел настолько ослепить народные
массы,
что они не признали ярма, которое сами себе надели на шею.
И хотя этот пример из истории Рима можно было бы предпочесть
всякому
другому примеру, я все-таки хочу по данному поводу сослаться также на
опыт
современных нам народов. Я утверждаю, что никакие события, сколь бы решительны
и
насильственны они ни были, не смогли бы сделать Милан или Неаполь
свободными,
ибо все члены их прогнили. Это обнаружилось после смерти Филиппо Висконти:
те,
кто тогда пожелали вернуть Милану свободу, не смогли и не сумели ее
сохранить.
Поэтому для Рима было великим счастьем то, что его цари быстро
развратились;
вследствие этого они были изгнаны еще до того, как их растленность
перекинулась
на чрево города. Неразвращенность Рима была причиной тому, что
бесчисленные
смуты не только не вредили, а, наоборот, шли на пользу Республике, ибо
граждане
ее преследовали благие цели.
Итак, можно сделать следующий вывод: там, где материал не испорчен, смуты
и
другие раздоры не приносят никакого вреда, там же, где он испорчен, не
помогут
даже хорошо упорядоченные законы, если только они не предписываются
человеком,
который с такой огромной энергией заставляет их соблюдать, что
испорченный
материал становится хорошим. Однако я не знаю, случалось ли это когда-либо
и
вообще возможно ли, чтобы это случилось. Ибо очевидно, как я уже
говорил
несколько выше, что город, пришедший в упадок из-за испорченности
материала,
если когда и поднимается, то только благодаря доблести одного человека, в
то
время живущего, а не благодаря доблести всего общества, поддерживающего в
народе