Николо Макиавелли. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия -
32 >
родине, ни отеческие законы, были удержаны насильно данною клятвой. А упомянутый
Трибун пренебрег ненавистью, обидой, нанесенной ему сыном Луция
Манлия,
собственной честью, чтобы только никак не нарушить данной им клятвы.
Порождалось
же это не чем иным, как тою религией, которую Нума насадил в Риме.
Кто хорошо изучит римскую историю, увидит, насколько религия
помогала
командовать войсками, воодушевлять Плебс, сдерживать людей добродетельных
и
посрамлять порочных. Так что, если бы зашел спор о том, какому государю
Рим
обязан больше - Ромулу или же Нуме, то, как мне кажется, предпочтение
следовало
бы отдать Нуме, ибо там, где существует религия, легко создать армию, там
же,
где имеется армия, но нет религии, насадить последнюю чрезвычайно
сложно.
Известно, что для основания Сената и для установления других гражданских
и
военных учреждений Ромулу не понадобилось авторитета бога. Однако авторитет
сей
весьма пригодился Нуме; он делал вид, будто завел дружбу с Нимфой и что
именно
она советовала ему все то, что он потом рекомендовал народу. Проистекало это
из
того, что Нума хотел ввести новые, невиданные дотоле порядки и не был
уверен,
хватит ли для этого его собственного авторитета.
В самом деле, ни у одного народа не было никогда учредителя
чрезвычайных
законов, который не прибегал бы к Богу, ибо в противном случае законы их не
были
бы приняты; ибо много есть благ, познанных человеком рассудительным,
которые
сами по себе не столь очевидны, чтобы и все прочие люди могли сразу же
оценить
их достоинства. Вот почему мудрецы, желая устранить подобную
трудность,
прибегают к богам. Так поступал Солон, и так же поступали многие
другие
законодатели, преследовавшие те же самые цели, что были у Ликурга и у Солона.