Николо Макиавелли. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия -
12 >
случае мне представляется неизбежным само возникновение названных причин, ибо
хорошая армия имеется там, где существует хороший политический строй, и
хорошей
армии редко не сопутствует счастье.
Но перейдем к другим примечательным особенностям этого города. Я
утверждаю,
что осуждающие столкновения между Знатью и Плебсом порицают, по-моему, то
самое,
что было главной причиной сохранения в Риме свободы; что они обращают
больше
внимания на ропот и крики, порождавшиеся такими столкновениями, чем
на
вытекавшие из них благие последствия; и что, наконец, они не учитывают того,
что
в каждой республике имеются два различных умонастроения - народное и
дворянское,
и что все законы, принимавшиеся во имя свободы, порождались разногласиями
между
народом и грандами. В этом легко убедиться на примере истории Рима.
От
Тарквиниев до Гракхов - а их разделяет более трехсот лет - смуты в Риме
очень
редко приводили к изгнаниям и еще реже - к кровопролитию. Никак нельзя
называть
подобные смуты губительными. Никак нельзя утверждать, что в республике,
которая
при всех возникавших в ней раздорах за такой долгий срок отправила в изгнание
не
более восьми -- десяти граждан, почти никого не казнила и очень
немногих
приговорила к денежному штрафу, отсутствовало внутреннее единство. И уж
вовсе
безосновательно объявлять неупорядоченной республику, давшую столько
примеров
доблести, ибо добрые примеры порождаются хорошим воспитанием, хорошее
воспитание
- хорошими законами, а хорошие законы - теми самыми смутами, которые
многими
необдуманно осуждаются. В самом деле, всякий, кто тщательно исследует
исход
римских смут, обнаружит, что из них проистекали не изгнания или
насилия,
наносящие урон общему благу, а законы и постановления, укрепляющие
общественную