Лев Остерман. Течению наперекор -
97 >
солдатами, три раза в неделю по два часа нас занимали строевой подготовкой.
Тут уж мы попадали в руки кадровых офицеров. Сюда следует добавить лыжные
кроссы (раз в две недели) на десять километров. Было установлено единое для
всех максимальное время прохождения дистанции. Тому, кто не смог уложиться в
это время, приходилось повторять кросс на следующий же день рано утром. В
лыжных мытарствах должны были участвовать и преподаватели. (Быть может, до
определенного возраста. Тем не менее, один из них за время моего пребывания
в академии умер на дистанции). Наконец, на слушателей возлагалась
обязанность в порядке очередности, по отделениям, нести караульную службу и
заготавливать дрова в окружающих город лесах.
Чувствуя себя виноватым в том, что нахожусь не на фронте, я старался
все мои силы вкладывать как в практические занятия на аэродроме, так и в
освоение читаемых нам курсов. И потому оказался лучшим учеником в обеих
сферах нашей подготовки.
Между тем качество нашего питания быстро ухудшалось (до уровня
обеспечения тыловых частей). Так что на второй или на третий месяц
пребывания в академии мы уже постоянно были голодными. Хорошо помню чувство
острой обиды в один из вечеров самоподготовки, когда я понял, что не могу
разобраться в каком-то математическом преобразовании, из-за того что мой
желудок "вопиет" о своей пустоте. Обиды, разумеется не на кого-то, кто меня
плохо кормит (ведь в это время на фронте гибнут люди), а на самого себя, на
слабость моей человеческой природы.
К осени 42-го года мы узнали, что продолжительность курсовой подготовки
увеличивается до полутора лет. К тому же не официально, но из надежных
источников стало известно о намерении командования академии переименовать