Лев Остерман. Течению наперекор -
94 >
воинское звание. Таким среди нас оказался Коля Быков. Рослый, хорошо
сложенный, с зычным голосом простецкий парень, он был очень на месте в
качестве старшины. Вот пример одного из первых уроков, преподанных нам еще в
карантине. Дорога от нашего барака до столовой не превышала трехсот шагов.
Мы проходили их строем в колонне, без шинелей и шапок при тридцатиградусном
морозе, с песней. Если Коле не нравилось, как мы топаем или как поем, то в
момент достижения вожделенной столовой раздавалась команда: "Кругом марш!".
И мы проделывали этот путь еще дважды - до барака и обратно. Надо отдать ему
должное: Коля был так же легко одет и, по-видимому, замерзал, как и мы все.
Я к этим "номерам" относился совершенно спокойно, но некоторых ребят такое
издевательство порядком травмировало...
Новогоднюю ночь в карантине я отпраздновал письмом к Оле. Ровно в
полночь провозгласил (то бишь записал в дневнике) тост: "За нашу встречу, за
нашу молодую любовь, за наше счастье!". Далее там же записано (дневник
сохранился): "Суждено ли исполниться этому тосту? Я написал его совершенно
искренне. Но разве можно знать, сколь прочно это чувство? Выдержит ли оно
разлуку? Очень хочу, чтобы выдержало. Оля такой товарищ, какой как раз и
нужен мне в жизни. Вряд ли я когда-нибудь смогу найти опору крепче, союзника
вернее"... (Лексика не совсем обычная для влюбленного, но что поделаешь -
написано пером...)
Через десять дней карантин закончился и нас перевели в казарму. Ее роль
выполняло четырехэтажное общежитие Марийского педагогического института.
Наши учебные занятия будут проходить в рядом стоящем большом здании самого
института, уступившего на время войны всю свою территорию академии. В каждую
комнатку общежития, предназначенную для четырех студентов, сумели втиснуть