Лев Остерман. Течению наперекор -
89 >
язычков. Я побросал в рюкзак свитер, шерстяные носки, пару белья, полотенце,
туалетные принадлежности и серебряную столовую ложку (других у нас не было).
А также "Как закалялась сталь" Николая Островского. Взял половину имевшихся
в доме денег. Пару раз звонил Ольге, но никто не ответил. Наказал Насте
дозвониться ей и сообщить о моем отбытии в армию. Сам обещал позвонить со
сборного пункта, куда меня, вероятно, направят. Меньше чем через два часа, с
паспортом, был уже в военкомате. Вскоре меня и еще с десяток молодых ребят
препроводили в соседнюю школу-новостройку, где размещался сборный пункт.
Узнал, что завтра утром мы выходим. Из канцелярии школы позвонил Насте,
сообщил адрес. Вечером выдали шинель, шапку и обмотки. Солдат со сборного
пункта показал, как их нужно обертывать вокруг голени...
Ночь не спал. Сидя в классе за партой, писал письма маме и Ольге. Спать
не хотелось. Сказывались волнение этого дня и радость от того, что мое
желание осуществилось. Мысленно представлял себя уже на фронте. То воображал
штыковую атаку, то ночью в лесу пробирался в разведку, то выносил с поля боя
раненого командира...
Иногда накатывало ужасное сомнение: вдруг струшу или не выдержу под
пытками, если немцы захватят в плен. Гнал от себя эти черные мысли и снова
воображал, как бегу в атаку с винтовкой наперевес, а кругом свистят пули.
Наутро батальон новобранцев кое-как построили во дворе, разбили на
взводы. За оградой школы теснились провожающие. Я отыскал глазами Олю и
Настю. Но выйти из строя нам не разрешили. Мы только успели помахать друг
другу руками, как раздалась команда: "Шагом марш!"... Потом я понял, что
военкоматы в те дни получили приказ брать всех молодых людей подряд и
немедленно уводить их из Москвы. Угроза захвата столицы немцами была вполне