Лев Остерман. Течению наперекор -
84 >
Родители Иры получили предписание остаться в Москве, сменив фамилию и место
жительства. Ира их связывала. Этим объясняются ее нервозность и
подавленность после моего возвращения с трудфронта. Был в принципе возможен
вариант ее переезда ко мне, замужества и смены фамилии. Но она видела, что я
к этому не готов. Отсюда все размолвки и ссоры. Ее сомнения особенно
укрепились в тот самый вечер, когда я приехал, чтобы о чем-то важном
посоветоваться с Ольгой Ивановной, а ей ничего не сказал. Более того, я
замолчал, когда она вошла в комнату к телефону. Значит, не хотел, чтобы она
знала, о чем речь. Для сомнений больше не оставалось места: я ее разлюбил!
Это проклятое мгновение решило ее (и мою) судьбу.
Звонил Яша и попросил ее спуститься вниз к подъезду. Он сказал, что
завтра эшелон Бауманского института отбывает из Москвы. Что он может взять
ее с собой, но только в качестве законной жены. С горя от сознания моей
измены и под давлением сложившейся в семье ситуации она согласилась. На
следующее утро они расписались (тогда это не требовало никаких
предварительных заявок) и в тот же день с эшелоном отправились к месту
эвакуации института - в город Бийск Алтайского края.
Там им пришлось поселиться в одной маленькой комнатке вместе с
родителями Яши. Но стать его женой в полном смысле слова Ира не смогла.
Скрыть это от Яшиных родителей было невозможно. Положение стало нестерпимым.
Яша добился отправки на фронт и вскоре погиб. Трудно вообразить, что
пережила Ира, оставаясь с его родителями в течение еще двух долгих лет,
прежде чем Ольге Ивановне удалось выхлопотать разрешение ей приехать в
Москву...
Но вернемся к началу октября 41-го года.
Числа десятого я заболел гриппом. Пришлось несколько дней проваляться в