Лев Остерман. Течению наперекор -
78 >
прожекторов. Вдруг два или три луча останавливались, и в их перекрестье ярко
блестел маленький серебристый самолетик. Со всех сторон споро и деловито
били зенитки. Вскоре я научился различать "голоса" тех, что были расположены
где-то близко. Феерическое зрелище являли собой красные линии трассирующих
пуль из зенитных пулеметов.
Немцы все продвигались. На всех фронтах. Дважды в день радио передавало
сообщения Совинформбюро. Люди группками собирались на улицах около
громкоговорителей, установленных на фонарных столбах. Слушали молча, хмуро.
Наши войска "отходили на заранее подготовленные позиции, нанося врагу
тяжелый урон в живой силе и технике". Но сколько еще было у Гитлера этой
силы и техники? На него работала вся Европа, а открытие второго фронта
союзниками (Англией и США) все откладывалось.
Предприятия и учреждения эвакуировали из Москвы. Говорили, что на
некоторых заводах рабочим выдают зарплату за два месяца вперед и распускают.
По-видимому, эти заводы эвакуировать не будут. По городу ползли тревожные
слухи. Говорили, хотя в сводках этого не было, что немцы уже взяли Вязьму,
которую мы так весело проезжали всего два месяца назад. "Знатоки" мрачно
утверждали, что по шоссе от Вязьмы немецкие танки могут дойти до Москвы за
шесть часов. Общая тревога нарастала...
1 сентября начались занятия в институте, хотя явно чувствовалось, что
ни профессорам, ни студентам не до лекций. У меня лично была только одна
забота - попасть на фронт. В октябре мне, наконец, исполнялось восемнадцать
лет. Но я уже выяснил, что в военкомат соваться бесполезно. Энергетический
институт был отнесен к категории учебных заведений, имеющих
оборонно-стратегическое значение. Всех его студентов "бронировали", то есть