Лев Остерман. Течению наперекор -
70 >
полу. Следующий день был солнечным, жарким, совсем мирным. Мелькали
телеграфные столбы. Рядом с вагонами бежали, то стремительно падая, то
взмывая вверх, линии проводов. Дверь теплушки была отодвинута. Мы по очереди
сидели на полу в ее проеме, свесив ноги и держась руками за деревянный брус,
пересекавший проем двери. Нас обдувал теплый ветер. Было хорошо и лишь
чуть-чуть тревожно. Долго стояли в Ржеве. Потом по другой дороге поехали на
юг. Проехали Вязьму и снова повернули на запад. Выгрузились уже вечером на
станции Издешково. Колонной человек в шестьсот прошли к длинной, пустой
грузовой платформе и расположились там на ночлег под двускатной крышей,
опиравшейся на редко стоящие железные столбы. Командиры взводов раздали
сухой паек. Я с чайником сбегал на станцию за кипятком. Пока поужинали,
стемнело. Только небо еще оставалось светлым. Стали укладываться спать, и
тут где-то рядом, забили зенитки. Самолетов не было видно, но в перерывах
между выстрелами явно слышался низкий, чуть звенящий гул моторов. Потом
слева над краем крыши нашей платформы и довольно высоко появилось первое
звено немецких бомбардировщиков. За ним второе и третье. Светлые, освещенные
заходящим солнцем машины четко вырисовывались на фоне еще более светлого
неба. Казалось, они плывут медленно, не обращая внимания на суетливую пальбу
зениток.
Вдруг первое звено стало круто разворачиваться вправо и, снижаясь,
пошло прямо на нас. Я понял, что сейчас начнут бомбить. Мы располагались
посередине широкой платформы. Поэтому самолеты вскоре скрылись за краем ее
крыши. Тем временем начало разворачиваться второе звено. Я подумал, что мне
не страшно и значит я не трус. Но все же прижался к цементному полу и укрыл
голову под рюкзак. Мне показалось, что прошло много времени и немцы,