Лев Остерман. Течению наперекор -
63 >
города. Сел в электричку через вагон от них и на каждой остановке осторожно
выглядывал из двери - не выходит ли Иркина компания. Наконец они высыпали из
вагона. Сердце у меня замерло, я выскочил на платформу и быстро пошел в
противоположную сторону. Оказавшись на безопасном расстоянии, обернулся и
увидел, что они уже спускаются по лестнице с другого конца платформы. Потом
перешли пути и стали подниматься прямо по траве на высокий откос,
подходивший к самой железной дороге. Я стоял и с отчаянием следил, как
медленно движется вверх вся их оживленная стайка. Они что-то кричали,
смеялись, махали руками. Ирка была в своем белом с цветочками платье. Я
смотрел вроде бы только на нее, но одновременно в памяти отпечатывалась вся
картина: синее-синее небо над краем откоса, свеже-зеленая травка и на ее
фоне уже рассыпавшиеся по склону фигурки.
Когда вся компания скрылась за кромкой откоса, мной овладело отчаяние.
В душе зрела какая-то злая решимость. Что-то надо было сделать, и
немедленно. Послышался гудок идущего к Москве пассажирского поезда. Я
смотрел, как стремительно растет контур паровоза с красной звездой на черном
круге котла, и вдруг подумал: "Брошусь сейчас под поезд - пусть узнает!". В
груди стало холодно, и показалось, что рельсы тянут меня к себе... Но тут же
пришла другая мысль: "Не бросишься, не ври!". И одновременно была третья
мысль, которая охватывала первые две. Я как бы со стороны понимал, что хочу
броситься на рельсы и знаю, что не брошусь. И что все это дешевая романтика.
Тем не менее, сжав кулаки, отошел подальше от края платформы. Паровоз с
грохотом промчался мимо, а когда отгремел последний вагон, навалилась
смертельная усталость, и я уныло, ни о чем не думая, стал ждать прихода