Лев Остерман. Течению наперекор -
52 >
красивой. Фонари в сквере еще не горели, и ветви деревьев, одетые толстым
слоем инея, искрились бесчисленными отражениями огней площади. Мне казалось,
что деревья нарядились специально для этого вечера, что снег под ногами
скрипит как-то особенно весело, а проносящиеся по площади машины
приветствуют нас шуршанием шин: "Счастливо, счастливо!"
Внизу в гардеробе было тепло, сияли люстры, блестел желтоватый мрамор.
Народу набралось уже много. Стоял ровный веселый гул, на фоне которого то
здесь, то там слышались приветливые возгласы и вспышки смеха. Кстати
сказать, Ирка смеялась неожиданно звонко и заразительно. Смеялись глаза и
все лицо ее словно освещалось изнутри веселым светом, пробивавшимся через
повседневную серьезность.
Я бережно помог ей снять пальто. И это простое, но непривычное для меня
действие тоже было праздником. Она подошла к зеркалу, достала из маленькой
сумочки гребенку и поправила свои и без того гладкие волосы. Я смотрел на
эту сумочку, на знакомое черное шелковое платье, на всю ее легкую фигурку с
удивлением и нежностью, готовыми выплеснуться наружу.
Потом мы поднимались по широкой мраморной лестнице. Я взял Иру под
руку. Она немного смутилась, но руку не отняла, и я с почтительной гордостью
поддерживал ее тонкую, невесомую руку. Вся стена лестничной площадки
представляла собой огромное зеркало. Когда мы отразились в нем во весь рост:
она - хрупкая, стройная, с удивительно тонкой талией и я - выше нее на
голову, в коричневой замшевой куртке и белой рубашке, оба с сияющими лицами,
я подумал, что мы очень здорово смотримся вместе. И тут же почувствовал, что
Иринка подумала то же самое. Мы повернулись друг к другу и рассмеялись. Меня
переполняло ощущение радостной силы. Сейчас бы я мог совершить любой подвиг.