Лев Остерман. Течению наперекор -
51 >
отложным воротничком, застегнутая доверху, без каких-либо украшений. Да еще
единственное, белое с цветочками, летнее платье).
Наш взаимный общественный интерес вскоре стал приобретать и личную
окраску. Мне помнится одно наше комсомольское собрание. Все комсомольцы
школы тогда еще умещались в одном классе... Мы сидим рядом за партой и...
вовсе не слушаем то, что происходит на собрании, а заняты бесспорно глупым,
но для нас увлекательным делом. Ира рисует на бумажке мой "вензель" в виде
буквы "Л" внутри кружка "О". Правая палочка буквы "Л" стоит вертикально, а
левая - наклонно. Тогда я забираю бумажку и добавляю еще одну вертикальную
палочку слева, так что "Л" превращается в "И", а к правой палочке "Л"
пририсовываю два полукружия, образующие слитные Ирины инициалы "ИВ",
обведенные кружком. Это - наш общий вензель. Какое-то время спустя я
ухитрился выцарапать его рядом с угловым окном третьего этажа большого,
облицованного гранитом дома, что стоит на углу Большой Дмитровки и проезда
Художественного театра (я там был на дне рождения у нашей одноклассницы).
Размеры вензеля и глубина бороздок оказались таковы, что многие годы спустя
он был еще хорошо виден с улицы. Как мне удалось это сделать? Вероятно, пока
я "художествовал", кто-то в комнате держал меня за ноги.
Но самое яркое впечатление этого счастливого года моей юности осталось
от елки в Колонном зале Дома союзов. В январские каникулы на эту елку
съезжались малыши со всей Москвы. А в последний день каникул в зале был
устроен бал для старшеклассников...
Я встретил Ирину у ее подъезда и мы наискось через сквер направились к
Дому союзов. Оба были взволнованы и уверены, что нас ожидает что-то
необыкновенное. Знакомая площадь Свердлова мне показалась таинственно