Лев Остерман. Течению наперекор -
48 >
восстановить порядок. Он предложил проголосовать список райкома и, если он
не наберет более половины голосов, возобновить прения и первое слово
предоставить мне. Проголосовали, как полагается, тайно. Большинство, хотя и
незначительное, собрал список, предложенный бюро райкома. В наши дни, без
сомнения, кто-нибудь поднял бы вопрос о фальсификации результатов
голосования. Тогда это нам и в голову не могло прийти - такова была вера в
непогрешимость партии...
Через несколько дней меня вызвали на бюро райкома комсомола
(практически прежнего состава). Честно говоря, несмотря на все, что мне было
известно о борьбе со всякими оппозициями в партии и преследованиях
оппозиционеров, я не представлял себе, с каким огнем затеял игру.
Большинство членов бюро райкома решительно потребовало исключить меня из
комсомола "за попытку срыва работы районной конференции". И только молчавший
до конца этих филиппик первый секретарь бюро предложил ограничиться строгим
выговором. Так и порешили. Фамилия этого первого секретаря была Дорфман. До
появления первых ласточек государственного антисемитизма (ими послужили
увольнения в аппарате ЦК партии) было еще далеко.
В здание новой школы мы переехали в середине ноября 38-го года. А 10-го
декабря на сцене зала, занимавшего почти весь четвертый этаж, наш драмкружок
уже показывал спектакль "Очная ставка". Я его смотрел в театре и поначалу
идти не собирался, но потом надумал. Поэтому опоздал к началу. Кое-как
пристроив пальто в переполненной раздевалке, стал, невольно торопясь,
подниматься по опустевшей лестнице.
На площадке третьего этажа нагнал незнакомую мне девочку, по-видимому,
десятиклассницу.
- Вы не знаете, откуда надо входить в зал - с этой или с той стороны? -
