Лев Остерман. Течению наперекор -
46 >
самиздатовских бюллетеней я прочитал погромную речь Г.В. Гасилова на
районной учительской конференции в адрес одного из учителей, подписавшего
(как в те годы делали многие) письмо в защиту кого-то из арестованных
диссидентов. Документ был подлинный. Я узнал всю хорошо мне знакомую
риторику. Конечно там было и "Нас недаром прозвали твердокаменными" и насчет
киселя и железа, и многое другое...
Спустя некоторое время Гасилов (видимо, он вышел на пенсию) разыскал
мой домашний телефон и, сообщив, что пишет книгу воспоминаний, просил меня
написать что-нибудь в приложение в качестве его воспитанника (как у
Макаренко, в его книге). Я отказался. Он спросил: почему? Я ответил, что
теперь мы находимся на разных идейных позициях. Он потребовал уточнить, на
каких же. Я сказал, что не намерен рисковать в разговоре с ним.
Еще через пару лет во дворе нашей бывшей школы собралось много ребят -
моих сверстников. Мы устанавливали мемориальную доску с именами погибших в
войну одноклассников... Вдруг слышу сзади: "Ну, Остерман, здравствуй!".
Оборачиваюсь - мало изменившийся Гасилов протягивает мне руку...
- Извините, Георгий Васильевич, но я Вам руки не подам, - сказал я.
- Отчего же так?
- Я читал Ваше выступление против такого-то (забыл имя).
- Ты не понимаешь! Я его этим спасал...
- Сомневаюсь...
- Смотри, Остерман. У меня в райкоме партии осталось много друзей...
- Дело Ваше...
На том и расстались. Иногда думаю: а вдруг я неправ, считая его
подлецом и приспособленцем? Может и вправду спасал от увольнения. Ведь взял
же он в 57-м году директором школы в свой район моего друга Кирилла Волкова,
побывавшего во время войны в немецком плену...
В заключение этой главы хочу вернуться в довоенные времена и рассказать